В действующей советской армии находилась с июля 1943 г. по июль 1944 г. в составе 413-й стрелковой дивизии 50-й армии в должности секретаря-машинистки Политотдела дивизии на правах вольнонаемной.

Война застала меня в деревне Мизгири Слонимского района, где я работала директором семилетней школы. 23 июня 1941 г. меня срочно вызвали в Слонимский отдел народного образования, где выплатили отпускные и сообщили распоряжение советско-партийных органов о срочной временной эвакуации. Город Слоним бомбили немецкие самолеты, обстреливали с воздуха — предполагался быстрый захват Слонима немцами. В связи с такой информацией я не смогла уже вернуться в Мизгири и проститься с матерью и сестрой, которые проживали вместе со мной. Передать какую-либо информацию им о себе у меня тоже не было возможности. Так в течение трех лет и считали меня погибшей.

Эвакуироваться приходилось на попутном транспорте, первая остановка в Могилевской области, затем в Сталинградской. Однако через некоторое время надо было ехать дальше. Именно по этой причине я оказалась в Камышлове Свердловской области, где в течение полугодия преподавала немецкий язык в НСШ № 3, который учащиеся тогда не хотели изучать. Я морально страдала, меня мучила тоска по родным местам, матери и сестре, которые остались без меня и необходимой материальной помощи.

В начале июля корпус прибыл в распоряжение Брянского фронта в состав войск 50-й армии. Я была назначена на должность секретаря-машинистки в политотдел 413-й стрелковой дивизии. В этой скромной должности мне довелось пройти путь дивизии по дорогам Брянщины, Орловской области и Белоруссии.

Кроме печатания материалов по партийному учету коммунистов, политдонесений, наградных и аттестационных листов на политработников дивизии, листовок-молний о героических подвигах воинов, мне часто приходилось вместе с инструктором старшим лейтенантом Гурьевым готовить специальные обращения на немецком языке к войскам противника. Эти обращения передавались в эфир с переднего края обороны через специальные усилители. Такие передачи особенно были нужны в период начавшегося летнего (1944 г.) наступления наших войск в Белоруссии при проведении военной операции под кодовым: названием "Багратион". Гебельсовская пропаганда утаивала правду о положении дел на фронтах, о чем неоднократно рассказывали пленные немцы.

Год пребывания на фронте сформировал и утвердил во мне чувство гордости за 413-ю стрелковую дивизию, которую Главное командование перебрасывало с одного фронта на другой и именно в то время, когда требовалась крепкая боевая поддержка другим воинским частям. Так, 413-я стрелковая дивизия во взаимодействии с другими соединениями 50-й армии участвовала в Смоленской и Орловской наступательных операциях, сражалась в битвах за освобождение Жиздры. Части дивизии одними из первых форсировали р. Десну и, нанося фланговые удары, способствовали освобождению Брянска.

Особенно ожесточенные бои вела дивизия на подступах к границам Белоруссии. I октября 1943 г. воины 413-й дивизии, преодолевая упорное сопротивление противника, форсировали реку Сож и штурмом овладели т. Чериков. В этом бою были захвачены большие трофеи, взято в плен много немецких солдат и офицеров. Продолжая наступление, войска 50-й армии вышли к Днепру, где простояли в обороне до весенне-летнего наступления 1944 г.

Наша дивизия совместно с другими частями и соединениями 50-й армии принимала активное участие в наступательной операции "Багратион". После форсирования Днепра дивизия получила приказ наступать на запад в направлении Осипович, Старых Дорог, Баранович, Белостока. Вместе с наступающими частями неотступно двигался и штаб дивизии. Но случилось так, что штаб дивизии вырвался несколько вперед и остановился в поселке Свислочь, расположенном в том месте, где р. Свислочь впадает в Березину.

Вскоре над поселком появились транспортные самолеты противника. Они сбросили на парашютах боеприпасы и продовольствие, приняв наши части за свои войска, окруженные в этом районе. Однако, поняв свою ошибку, самолеты тут же развернулись и сделали несколько круговых заходов над поселком, обстреливая из пулеметов автомашины штаба дивизии и поселок.

Через некоторое время к поселку из лесу двинулись окруженные части 9-й немецкой армии, которые, очевидно, хотели захватить сброшенные и предназначенные им боеприпасы и продовольствие и вырваться из окружения. Гитлеровцы приблизились к реке и открыли огонь из артиллерии и минометов по штабу дивизии. Личный состав штаба срочно занял оборону у моста через Свислочь. Быстро отрыли ровики, приготовили противотанковые гранаты и личное оружие для отражения атаки.

Командир дивизии по радио отдал приказ поспешить на помощь штабу, оказавшемуся в опасности. Мины и снаряды рвались вокруг штабных машин. Открыв интенсивный ружейно-пулеметиый и автоматный огонь, гитлеровцы бросились в яростную атаку. Однако стрелковый полк под командованием полковника И. Мелехина подоспел вовремя и преградил путь фашистам. Завязался ожесточенный бой. На железнодорожном и шоссейном мостах воины Мелехина, отражая атаки гитлеровцев, бросались врукопашную. С высот поселка был хорошо виден этот яростный бой. Особенно храбро сражались наши воины на железнодорожном мосту, сбрасывая фашистов в Березину. А те гитлеровские вояки, которым удалось проскочить через мост на западный берег, уничтожались огнем из автоматов и гранатами личным составом штаба.

За проявленную храбрость, мужество и отвагу в этом бою многие воины дивизии были награждены орденами и медалями. Эту смертельную схватку с озверелым врагом я никогда не забуду. Это один из самых памятных для меня эпизодов войны.

Второй запомнившийся мне с тех времен эпизод — это встреча с матерью. Мне посчастливилось, что боевой путь дивизии проходил через Слоним, в 8-ми километрах от которого был мой родительский дом. Узнав об этом, начальник политотдела дивизии полковник А. М. Зюбин разрешил мне заехать домой.

Я вышла из машины и быстро вбежала в открытую дверь родного дома. Посредине комнаты стояла бледная, постаревшая, ссутулившаяся моя родная мама, я бросилась к ней. Но она, протянув руки вперед, упала к моим ногам и потеряла сознание. Придя в себя, она не верила своим глазам, что это я. Щупала руками мою гимнастерку и, только спустя некоторое время, заговорила:

—Живая!.. Слава Богу!.. А тут столько слухов разных до нас доходило: то видели убитой около Барановнч, то где-то нашли твое платье. Лицо сестры было в синяках и кровоподтеках.

—Кто это так избил тебя? — спросила я. И она рассказала:

—При отступлении фашистские прислужники-полицаи угоняли скот. Вот за то, что я пыталась не отдавать нашу корову, они избили меня, а ее забрали.

Мы сидели на кровати и плакали от радости, а мама продолжала держать мои руки в своих.

К концу июля Белоруссия была освобождена от фашистских захватчиков. В это время был получен приказ Верховного Главнокомандующего об увольнении из рядов действующей армии учителей для организации работы в системе народного просвещения.

Кроме учебной работы в пединституте Татьяна Матвеевна вела большую работу по подготовке научных кадров по педагогике. Много лет она была Ученым секретарем Ученого совета по защите кандидатских и докторских диссертаций по педагогическим наукам. Под ее личным руководством более 20 аспирантов и соискателей защитили кандидатские диссертации по педагогическим наукам.

Она издала ряд учебных пособий по педагогике и методик обучения и воспитания для педагогических вузов и дошкольной педагогике: “Задачи и упражнения по педагогике”, “Задачи и упражнения по дошкольной педагогике”, “Сборник задач по управленческой деятельности директора школы” и др.

За высокие показатели в подготовке научных кадров по педагогике, обучении и воспитании студентов Указом Президиума Верховного Совета БССР в 1979 г. ей присвоено почетное звание Заслуженного работника высшей школы БССР. Награждена 3-мя Почетными грамотами Министерства образования БССР, и Почетной грамотой Министерства высшего и среднего специального образования БССР.